Православие и современность — книгопечатание

Вес слова

По случаю 510-й годовщины со дня напечатания
первой славянской книги
на Балканском полуострове – в Цетине в 1496 г.

В 1493 году в Цетине – столице маленького черногорского государства, с помощью технических средств, доставленных, вероятно, из Венеции, была создана первая на Балканском полуострове славянская типография. И уже на следующий год из нее вышла первая книга на кириллице. Эта книга – Октоих. Отпечатал ее иеромонах Макарий.

Это практически забытое сегодня событие является знаменательным. Будучи переломным для людей, занимающихся литературной деятельностью на Балканах, оно открыло широкую дорогу славянскому письменному слову всего за два года до падения Цетина под турецким ятаганом. Печатная книга славян расправила свои крылья буквально за мгновение до того, как ее настиг ястреб-губитель. В 1496 году Цетинская типография прекратила свое существование. Таким же образом погибла и Тырновская литературная школа (Велико Тырново – столица средневекового болгарского государства, которая подпала под турецкое иго в 1393 году – зам. перев.), расцветшая на непродолжительное время именно перед османским нашествием. Священное слово рождается, и Ирод спешит погубить его еще до того, как оно бросит свои спасительные семена на ниву – душу человеческую.

Приходя на смену рукописной книге, книгопечатание обладало тем преимуществом, что множило слово значительно быстрее и с гораздо меньшим количеством ошибок, чем рукописи, в коих люди, переписывающие их, неизбежно эти ошибки допускали. С самого начала проявилась цель книгопечатания – излучать свет. Первыми напечатанными книгами были священные. Первыми печатниками – люди, посвятившие себя Богу. Начало было благословенно, перед сеятелями слова лежал широкий ясный путь.

Книгопечатание, однако, изменяет важнейшее отношение между книгой и тем, кто ее пишет, – исчезает благоговейное, молитвенное переживание рождения и сеяния слова. Огромный духовный труд, связанный с написанием и украшением книги, заменен механическим трудом типографского набора. Изменяется почти всецело отношение к благословенному делу издания слова: профессионализм заменяет молитвенное предстояние, машина – живую человеческую руку. Писаный лик слова уже не проходит через сердце, а оказывается в умелых руках мастера-печатника, который работает, все же, более рационально и механически, чем духовно и молитвенно. Связь слова с сердцем становится тоньше…

Конечно, благодаря печатной машине размножение и распространение книги значительно облегчается. Увеличивается скорость книгопроизводства, и скорость эта все время растет. Распространение письменного слова в немалой степени связано с властью над умами людей. Это отчетливо понимали и изобретатели книгопечатания. Вот почему, когда царь Иван Васильевич Грозный (1530–1584) обратился в 1550 году к датскому королю Христиану III с просьбой прислать в Москву печатников, король послал только одного, и то спустя два года, – Ганса Месинггейма Бокбиндера. Притом с лютеранской библией и еще с двумя книгами, содержащими основы лютеранского вероисповедания, и с условием: если русские согласятся принять лютеранство, Ганс переведет на их язык и отпечатает в нескольких тысячах экземплярах книги, что привез с собой. Понятно, что существует тесная связь нового изобретения с духом этого мира. Свет, который оно призвано дать человеку, в руках власть имущих нередко оказывается тьмой.

Проходят века. Типографии появляются в Валахии, в Молдове, в России. Распространяются в порабощенных южнославянских землях Священные книги, приносят обремененной трудами рае (рая — немусульманское население султанской Турции – Прим. пер.) духовный хлеб, духовный свет. Книга становится дорогим и желанным другом для болгарина, открывшего свои духовные очи. В его глиняной хибарке распахивается окно в Небеса обетованные.

Ирод, однако, не опаздывает появиться и здесь. Нигде в другом месте славянская книга и просвещение не подвергались такому преследованию, как на болгарской земле. Поставив себе целью ассимилировать болгар, греческое духовенство сжигает и уничтожает ценные старинные болгарские книги, среди которых и богослужебные! Лишенное своего словесного хлеба, болгарское население сохнет от духовного голода и жажды. Русские путешественники со слезами негодования описывают печальное положение, до которого был доведен наш народ*:

«От имени граждан они (чорбаджии – первые люди города. – Прим. пер.) обратились к нам с просьбой отслужить службу на славянском языке. Завтра, 12 декабря, – храмовый праздник их церкви Св. Спиридона. Мы им обещали.
     Боже мой! Народ, от которого мы получили церковнославянские книги, который научил нас читать и писать по-славянски, этот народ сейчас просит о службе по-славянски –просит осчастливить его славянским звучанием в церкви… Хочется хоть как-то извинить, оправдать тех, кто довел людей до такого состояния, что те счастливы от одной только мысли – услышать родные звуки в церкви, и просят о том пришельцев. Но найдется ли им (греческому духовенству — прим. ред.) оправдание?
     В 5 часов утра 12 декабря мы пошли в церковь, неся с собой богослужебные книги, бывшие у нас с собой: Библию и полный молитвослов. Пришли в церковь — крики, шум, гвалт такой, что ничего нельзя услышать! Мы пробиваемся к клиросу. «Русские, русские!» – разнеслось по всему храму – и наступила тишина. Вот г-н Р. начал читать Шестопсалмие, стараясь произносить каждое слово внятно громким голосом. Все устремились вперед, чтобы слушать то, что читается. Надо было увидеть собственными глазами их восторг, их радость, их внимание, когда внимали богослужению на родном языке, чтобы понять, какое впечатление произвело на них его звуки, доселе не слышанные ими в храме! Мне казалось, они впитывают в себя каждое славянское слово, они не отрывали своих глаз от нас – слушали и плакали от скорби, что у них нет славянского богослужения, и от радости, что сейчас присутствуют на оном». (Егор Петрович Южаков. Месяц в Болгарии. 1859 г. – В: «Руски пътеписи за българските земи». София, 1986 г., с. 267.)

Истинным оказывается слово Божье, которое вполне применимо к нашему прошлому: «Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек» (Втор. 8:3). И вот приходит внешняя свобода, но исчезает жажда небесного слова, и «просвещенные» новые поколения отбрасывают манну, что кормила наших дедов в пустыне рабства. А ее место занимают никогда не насыщающие душу слова человеческие.

Книгопечатание вступило в свою зрелость. Соответственно, прогрессирует и человеческая гордость. Все новые и новые ее достижения науки отмечают ее же прогресс. Исчезают уже обветшавшие слова, не нужна уже старина преуспевшим в суете сует людям. И цена слова резко падает. Некому уже долго размышлять, прежде чем обмакнуть перо в чернильницу; некому трепетать перед тем, как прикоснуться пером к дорогому пергаменту; некому бдеть у свечи до предутренней зари, рисуя терпеливо Божьи слова, некому бояться Судьи, пред Которым будет взвешено каждое человеческое слово. Поговорка «Слово не обух, в лоб не бьет» в наше время полностью вытеснила иную, древнюю: «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь».

Но какова сила слова? Какова его настоящая цена? «Словом держится в силе и союзе весь род человеческий, — говорит русский Златоуст, святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический, – это проводник наших взаимных мыслей, чувств, нужд, радостей и печалей, предприятий и усовершенствований. Словом связуется у нас таинственно прошедшее с настоящим, настоящее с будущим; приходят в тесное сообщение те, кто никогда не видали друг друга. Отыми слово у людей — и все остановится в мире человеческом. Всякое слово, исшедшее из уст, никогда уже не возвратится в уста: нет, оно пойдет по умам и устам, по годам и векам, произведет неисчислимое множество мыслей и чувств, деяний и поступков и, разросшись в огромное дерево, обремененное всякого рода плодами по роду и виду его, встретится с тобой, творцом его, на Суде Страшном».

Если, по словам русского святителя, устное слово пребывает во веки и разрастается как дерево в душах поколений после нас – через наших детей, – то насколько же весомее письменное слово, которое становится достоянием истории уже через мгновение после того, как написано! Если устное слово – взлетевшая птица, то письменное – зерно, брошенное в поле. Слово не может быть уничтожено, потому что его родительница – душа – бессмертна. Слово обязательно дает плод, и сеющий его обязан знать это.

Книгопечатание в наше время почти замещено электронным изданием текстов в мировой компьютерной сети – Интернете. Таков закономерный конец пройденного пути ко все более легкому и быстрому печатному слову, ко все более скоростному книгоизданию. Легкость, однако, с которой человек может записать свои мысли и «сбросить» их в Интернет, уменьшила в значительной степени цену слова. Свободный доступ практически каждого мало-мальски грамотного писаки к новому «письменному слову» снял многие из полезных для общества ограничений права печатать свои измышления. Сейчас любой, даже самый извращенный человек может «во всеуслышание» изложить письменно свои мысли. Резко снизилась ответственность за слово. Небрежность в отношении к нему стала одним из отличительных признаков «электронного книгоиздания».

В течение столетий человек старался увековечить свое слово. В силу ли чрезмерной гордости ума, либо же насущной потребности передать свой опыт следующим поколениям, или из естественной необходимости продолжить историческую память своего народа, человек писал и чертил на непрочных листах свои преходящие слова. Спроси, однако, бумагу и чернила об их роли, и они ответят тебе: «Мы преходящи – горим, высыхаем, бледнеем, превращаемся в пепел». Об «электронном книгопечатании» нет смысла и говорить — это писанием пальцем на поверхности воды. Его нули и единицы превращают само его эфемерное существование в настоящем – всего лишь в некую возможность в будущем. Где же тогда записать слово?

Святая Мария Египетская не ведала священных слов Божественного Писания, а слово нашло ее в пустыне. Вот, Святой Дух пишет слово, единственно достойное быть записанным на скрижалях человеческой души, – вечнописание вечного Слова на бессмертных листьях. Все знания, все плоды земнородной, питающейся прахом (Быт. 3:14) человеческой мысли идут к последнему дню, в котором истинное Слово Отчее будет судить мир. Необходимо нам держать в чистоте пергамент своего сердца, чтобы в этот страшный день Слово Отца нашло там достойное место для вечного, светозарного восхваления имени Пребожественной Троицы.


* К сожалению, редакция не располагает оригинальным русским текстом описания, и потому нам пришлось перевести эти слова с болгарского – Прим. ред.

Перевод с болгарского. Оригинальная статья здесь.

Православна беседа

На главную страницу | Содержание

© 2004. Православна беседа, русская версия. Перепечатка материалов разрешена при условии указания ссылки на автора, название и адрес сайта pravoslavie.domainbg.com/rus. Если Вы хотите получать известия о новых поступлениях на нашем сайте, напишите нам по адресу (вводя адрес удалите скобки), а в поле subject Свои отзывы можете оставить здесь.

ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ — www.logoSlovo.RU