ДВА СВИДЕТЕЛЬСТВА О СВЯТОСТИ АРХИЕПИСКОПА СЕРАФИМА

Из записок Епископа Парфения Левкийского (+ 1982 г.)

Самым последним, хорошо сохранившимся в моей памяти, было следующее предсказание, которое, увы, недавно уже исполнилось... За несколько лет до своей смерти (26.02.1950 г.), блаженнопочивший архиепископ Серафим предупредил меня, что 86-ой год жизни моей матери будет роковым для нее. Я с тревогой принял предсказание в его самом печальном значении, но мне хотелось верить, что, может быть, моя мать в этом возрасте перенесет просто тяжелую болезнь. И вот слова Владыки Серафима исполнились в своем самом скорбном смысле: 23-го января 1959 г. моя мать, Стойка Стаматова, безболезненно скончалась в возрасте 86-ти лет. (рожд. 20 июля 1872 г.)

В 1946 году испортились мои карманные часы, которые нельзя было починить, так как тогда не было нужных запасных частей. Моя близкая знакомая захотела подарить мне дорогие золотые часы. Я решил заранее спросить архиепископа Серафима, так как меня смущала мысль о том, что монаху не следует иметь золотые предметы и привязываться к ним. На первой-же после этого события исповеди, я спросил его, благословит ли он меня получить такой дорогой подарок. Владыка лежал в своей постели, так как был болен, посмотрел на меня, улыбнулся и ответил: Возьми, моя радость! Она обидится, если не возьмешь. Но они (часы) очень маленькие. Я был поражен, так как часы действительно были миниатюрным шедевром швейцарского часового мастерства, а ведь покойный их никогда до этого не видел, и в тот момент их у меня с собой не было, поскольку к тому времени, я еще не принял подарка. В первый момент, меня охватил ужас, но потом я пришел в себя, и стал смеяться от радости, что у нас есть такой благодатный духовный отец. Он понял пр

Я был еще протосингелом Неврокопской митрополии (1936-1944). Однажды, я читал житие известного русского архимандрита Антония, наместника Троице-Сергиевой лавры близ Москвы, в афонском издании Жизнеописанiя отечественныхъ подвижниковъ благочестiя 18 и 19 вековъ за м. май (изд. Москва, 1908 г., стр. 48-78). Архимандрит Антоний был наместником лавры в то время, когда Московским митрополитом был знаменитый богослов и подвижник Филарет (Дроздов). Последний, будучи начальником архим. Антония, высоко его ценил и даже выбрал его своим личным духовником, у которого он исповедовался. Но в житии меня смутил отрывок: При всей своей дружбе, при всем своем доверии и почти сыновнем уважении к о. Антонию, митрополит Филарет, оставаясь неизменным в своих действиях как начальник, настойчиво требовал у о. Антония ничего не предпринимать без его ведома и предварительного разрешения и взыскательно рассматривал все его предложения, при этом в большинстве случаев противостоял каждому его проекту нововведений, требуя в делах соблюдения формальностей,с которыми о. Антоний был даже мало знаком. (Жизнеописанiя..., стр. 66)

Пока я читал это место, у меня как молния проскочила предосудительная мысль по отношению к митрополиту Филарету: Считают его одним из редких подвижников благочестия, а смотри каким он, оказывается, был честолюбивым начальником! Но я хорошо помню, что эта молниеносная мысль только мелькнула в моем сознании, не задерживаясь в нем ни на секунду. И вот, уже в первом письме, которое я получил от архиепископа Серафима (14.IV.1942 г., Хисаря, вилла д-ра Малакова) после этого случая, к моему недоумению, я прочитал следующее: Митрополита Филарета никогда  не осуждай. За это Господь можетъ сильно тебя наказать, ибо митрополит Филарет — великий святой отец!. Мое недоумение вызвано было тем, что мысленное осуждение в адрес митрополита Филарета было совершенно мною забыто, и я никак не мог понять какого Филарета Владыка Серафим имеет в виду. Я открыл черновик своего последнего к нему письма, чтобы посмотреть не обмолвился ли я там словом о каком-нибудь Филарете, но ничего подобного в черновике не было. И после того, как я целый день размышлял, только к вечеру меня осенило воспоминание о том, что я подумал что-то нелестное о митрополите Филарете Московском, читая житие архимандрита Антония. Как же я был поражен чудесной прозорливостью! Каждая человеческая душа закрыта и недоступна другому, даже, если им приходится жить в одном доме, а здесь – удивительное дело! Неврокоп отстоит от Софии более чем на 200 км, а Пловдив и Хисаря еще

В другой раз, опять в Неврокопе, у меня по службе возникли некоторые вопросы, и я не знал, как поступить. Мне нужно было спросить Владыку Серафима, но я только что отослал свое исповедальное письмо, а по его благословению, я мог писать ему не чаще одного раза в две недели, так как он получал много писем со всех концов Болгарии. Ночью я увидел сон. Нахожусь я в какой-то школе, на коленях перед Владыкой Серафимом, а он положил свои руки на мою голову как на исповеди, и отвечает точно и ясно на мои недоумения. На следующий день, я поступил по его мудрому совету, но подумал: Сон как сон. Снам не следует особо верить... Поэтому в своем следующем письме, хотя и поздно, я задал свой вопрос Владыке. А он мне написал: Я тебе уже ответил! Мне стало ясно, что мой сон был не просто отражением моих тревог в течение дня, потому что Владыка Серафим знал о сне и о своем участии в нем, и что сон был вещим.

У архиепископа Серафима жил келейником Н.Ш., у которого открылся художественный талант и он стал писать хорошие иконы в старинном стиле. Я заказал икону Пресв. Богородицы, за которую он попросил 20 000 левов. Я ему их дал, но потом мне показалось, что это очень дорого, и решил спросить у Владыки Серафима об этом на исповеди. Записал этот вопрос в исповедальной тетради, и в назначенный день был у него. Исповедуюсь, а все думаю о предстоящем вопросе: если Владыка сочтет, что очень дорого, пожалуй он вернет мне что взято больше, так как все в этом доме поступает к нему, а это было бы для меня очень неудобно. Поэтому дойдя до вопроса, я его перескочил и продолжил дальше. Тогда Владыка Серафим меня перервал и сказал: Икона стоит своих денег! Я был поражен! Случай нельзя объяснить иначе, чем проявлением пророческой прозорливости, потому что Владыка Серафим не мог прочитать символическую запись в моем исповедальном дневнике, не мог и слышать от кого-либо о моем недовольстве, так как я никому о нем не гов

Один студент-богослов привязался ко мне, и по рекомендации моего покойного старца, Неврокопского митрополита Бориса, я должен был заботиться о его духовном возрастании. Студент очень настаивал как можно скорее быть постриженным в монашество, но я без благословения Владыки Серафима ничего не мог предпринять. А Владыка Серафим все советовал подождать. И вот студент вдруг отошел в среду, совсем противоположную духовной атмосфере Владыки Серафима, где и принял монашество. Дальнейшие сведения о его жизни свидетельствуют, что принятие им сана было совсем не к чести Церкви Христовой. А я вместе со студентом делал все возможное, чтобы приблизить его скорейшее пострижение, и вместе с ним внутренне негодовал из-за сознательной задержки при такой его безграничной ревности, но теперь вижу, насколько я ошибался, и как глубоко архиепископ Серафим видел души людей, их будущее своим прозорливым духовным взглядом.

Есть еще и другие случаи, но о них я умолчу из-за их незначительности и более интимного характера, чтобы стать публичным достоянием. Мы, его духовные чада, становились перед ним как перед духовным рентгеном, и не смели скрывать ничего из своей личной жизни. Поэтому, исповедь была настоящая, и мы выходили из его дома обновленными. У меня всегда было чувство,что у его св. десницы есть свойство вытягивать из моей головы весь духовный мрак и уныние, когда его рука возлагалась на мою голову в таинстве исповеди.

 

Воспоминания Архимандрита Александра (+ 1981)

Для Болгарской Церкви было большим счастьем, что архиепископ Серафим жил и служил среди нас, что ободрял своей верой и богословским умом, изливал на нас богатство своей прекрасной души.

Вся его жизнь состояла из чудес, а за его великое смирение, Бог дал ему еще и дар прозорливости. Ничего тайного для него не было ...

Как лесная фиалка, которая цветет в укромном местечке леса, и сколько бы не скрывалась, все равно выдасть себя нежным благоуханием, так и Владыка Серафим, сколько бы ни покрывал смирением все свои добродетели, все равно дивные проявления его благодатной и прозорливой души становились явными для всех, кто в той или иной степени соприкасался с ним.

У него было столько любви, что он был в состоянии согревать ею всех своих ближних.

У него было благодатное святоотеческое познание истины, с помощью которого он наставлял своих духовных чад на путь спасительного Православия.

Огненной силой обладали его слова, они зажигали сердца людей и призывали их к высотам святой и добродетельной жизни.

Его теплая, простая и струящаяся из самого сердца молитва нередко получала чудесный ответ с неба.

Являясь его недостойным духовным сыном и послушником, я много раз испытывал на себе силу его молитв и дивился его прозорливости. Я дважды обязан ему жизнью.

Как я познакомился с Владыкой Серафимом? — Будучи жителем Софии, я неоднократно видел русского владыку, но лично не был с ним знаком. Однажды, после службы, когда я подошел поцеловать его десницу, он меня благословил и неожиданно спросил:

— А тебя как зовут, Костя?

— Да, Костя — ответил я с удивлением, поражаясь откуда он знает мое имя.

— Приходи послужить мне иподьяконом в нашей церкви!

Я пришел на следующий день. Так началось мое знакомство с Владыкой Серафимом.

К концу моего обучения, был один профессор, который делил студентов на своих и чужих. Я попал в число чужих и очень боялся экзамена у него. Перед экзаменом я рано пошел к Владыке Серафиму и поделился своими опасениями. Он попросил конспект и красным карандашом отметил пять вопросов. Потом помолился и сказал, что попадется один из них и велел хорошо их выучить. На следующий день я пошел на экзамен. Когда я вытянул билет, то увидел написанными те вопросы, которые были благословлены Владыкой.

На последнем семестре обучения, 1-го января 1943 г., я разболелся брюшным тифом. Болезнь быстро обострилась. Меня сжигала высокая температура. Без моего ведома, врачи уже предупредили родителей о неизбежном конце. В этот момент, ко мне на свидание пришла одна моя знакомая, г-жа Н.В., близкая с Владыкой Серафимом. Увидев мое тяжелое состояние, она сразу пошла к нему и рассказала обо мне. Он спросил какая у меня температура, и узнав, что достигла 40°, помолился перед иконостасом и благословил меня заочно, чтобы она спала до 37,2°. Я сразу почувствовал облегчение, к вечеру температура спала и больше не поднималась.

Сразу после выздоровления, я опять разболелся. Врачи, которые меня лечили, считали что брюшной тиф повторяется. Когда Владыка Серафим узнал, что я болен, велел позвать специалиста пулмолога. Но врачи упорно держались на своем. Владыка настоял позвать от его имени д-ра Богданова, и когда тот меня осмотрел, оказалось, что у меня экссудативный плеврит. По молитвам моего старца я быстро вылечился и от этой болезни.

Мне предстояло пострижение в монашество. Уже имелось решение Св. Синода. Моя мать была согласна, но отец все еще не соглашался. Он очень хотел женить меня и мечтал иметь внука, носящего его имя. Перед пострижением Его Высокопреосвященство митрополит Стефан спросил меня – какое монашеское имя я бы хотел получить. Я пошел к Владыке Серафиму и спросил – какое имя просить. Помолившись, он велел просить имя Александр, в честь св. Александра Невского или Иоанн, в честь преп. Иоанна Рыльского. Я передал это митрополиту Стефану, и он при пострижении выбрал мне имя Александр. Мой отец, который раньше был против моего пострижения, вдруг согласился и сказал: Я услышал свое имя. Сейчас уже могу и умереть! И действительно, через 25 дней он скончался. Его смерть была христианской — тихой и безболезненной. Он отошел умиротворенным, попросив прощения у всех и причастившись Св. Христовых Тайн.

Незадолго до смерти моих родителей, Владыка Серафим спросил меня:

— Саша, кого ты больше любишь, мать или отца?

Не зная что ответить, я сказал:

— Одинаково!

Вопрос был задан очень трогательно, но у меня появилось плохое предчувствие. Старец обласкал меня и сказал:

— У всех родителей были свои родители, и их родители отошли к своим родителям. Что бы не случилось, не унывай, а благодари Господа, что дал тебе духовного отца. Я вам и отец, и мать.

После этого разговора, родители неожиданно скончались.

Когда моя мать потеряла сознание, я послал записку Владыке Серафиму с просьбой помолиться о ней. Он сразу-же помолился, а вечером отслужил о ней молебен. После молебна обратился к присутствующим и сказал:

— Нет воли Божией Сашиной маме выздороветь.

Той-же ночью моя мать скончалась.

В 1944 г., во время бомбардировок, по инициативе Владыки Серафима, мы собирали помощи голодающим русским монахам на Св. Горе. В это время, о.Серафим (Алексиев), тогда еще иеромонах, и мое смирение (еще иеродьякон) находились в св. Рыльской обители. Там было много жителей Софии, которых бомбардировки вынудили искать прибежище в спасительном болгарском Сионе. Мы были лично знакомы с большинством из них, и они щедро отозвались на наш призыв о помощи. Собрали около 14 000 левов. В одну из моих поездок в Софию, я посетил русский Кокалянский монастырь, где жил тогда Владыка Серафим, чтобы передать ему деньги. Я нашел его пишущим на полянке. Когда меня увидел, он посмотрел ласково и сказал:

— А, ты принес деньги для Святой Горы? Сколько там в конверте?

И назвал точную сумму...

*

В марте месяце того-же года, у нас с о. Серафимом возникло желание поехать на несколько дней в Софию. Разумеется, мы сперва написали письмо нашему старцу, прося благословения.

Он благословил нам ехать, но до 17 марта велел вернуться в Рыльский монастырь, потому что говорят (этими словами он всегда прикрывал свою прозорливость), что тогда будет большая бомбардировка.”

Так и получилось. Письмо было адресованно о.Серафиму, который поехал в Софию и 17-го марта вернулся, спасаясь от опасности.

За несколько месяцев до своей смерти, Владыка Серафим говорил: Мне уже 68 лет, а все самые значительные события в моей жизни происходили 14-го числа. И сейчас сумма чисел моего возраста 6+8 равна 14-ти. В этом году я умру. Мне грустно, когда думаю о вас, но вы неуклонно следуйте выбранному пути. Храните чистоту души. Остерегайтесь любого общения с экуменизмом. Твердо держитесь Православной веры и учения Господа нашего Иисуса Христа.

Когда наш старец скончался, я был сильно опечален. Глубоко сокрушенным, я долго молился у его гроба. Этой-же ночью прилег отдохнуть после утомительного дня. Неожиданно, я увидел сон. Владыка, который лежал на смертном одре, встал, обнял меня и ласково сказал: Хотя я умер, но для вас всегда жив буду! Так он ответил на мою молитву и утешил меня в скорби.

Когда наш старец предупреждал нас, что скоро умрет, мы ласкались к нему как маленькие дети к своему отцу, и тревожно спрашивали его, что будем без него делать.

— Когда вам будет тяжело, напишите мне письмо — ответил он.

— Но разве можно посылать письма на небо?

— Напишите мне письмо и оставте его у могилки. Если найду милость у Бога, утешу вас и помогу.

Так и получилось. И до сего дня могилка нашего любимого Владыки служит неиссякающим источником исцелений и утешений.


© 2004. Православна беседа, русская версия. Перепечатка материалов разрешена при условии указания ссылки на автора, название и адрес сайта pravoslavie.domainbg.com/rus. Если Вы хотите получать известия о новых поступлениях на нашем сайте, напишите нам по адресу pravb[@]bulpost(.)net (вводя адрес удалите скобки), а в поле subject напишите subscribe. Свои отзывы можете оставить здесь.