Как велико наше нечестие! Мы не только забываем об Исповеди, как о чудодейственном лекарстве, но не прибегаем к ней и когда помним об этом! Что может быть неразумнее этого?

Исповедь так необходима нам, грешным, что нужно смело сказать: без Исповеди для нас нет спасения! Авва Исаия выражает ту же мысль следующим образом: “Если не было бы покаяния, никто не спасся бы. Как Крещение умывает нас от первородного греха и от всех грехов, совершенных до него, так Покаяние, связанное с исповеданием грехов, умывает нас от всех беззаконий, совершенных после Крещения”.

Но мы не исповедуемся, так как имеем некие соображения против Исповеди. Какими бывают обычно наши соображения?

Вот главные из них:

1. Один говорит: “Я такой грешный! Может ли Бог простить мне грехи?! Я в это не верю! Поэтому мне нет смысла исповедоваться”.

Но если человек искренно покается, каждый грех может ему проститься. “Сила покаяния основана на силе Божией! Врач всемогущ, и врачевство, подаваемое Им, всемогуще” (еп. Игнатий Брянчанинов).

Св. Иоан Златоуст, размышляя о чудотворных последствиях искреннего покаяния, говорит: “Покаяние есть врачевство, уничтожающее грех. Оно дар небесный, чудесная сила, по благодати Божией побеждающая могущество и строгость законов. Оно не отвергает блудника, не гонит от себя любодея, не отвращается пьяницы, не гнушается идолопоклонников, не пренебрегает злоречивыми, не преследует ни хульника, ни гордеца: оно всех пересозидает, ибо оно есть горнило для очищения грехов. Рана и лекарство - грех и покаяние.

Не говори мне: “Много согрешил я и как могу спастись?” Ты не можешь, но Господь твой может, и так может, что истребит все согрешения твои. Слушай со вниманием слово мое: Господь твой так истребляет грехи, что не оставляет ни пятна от них, ни следа, но с возвращением здравия дарует тебе благообразие, с освобождением от казни сообщает праведность и согрешившего делает равным безгрешному. Ибо Он уничтожает грех и делает так, что греха нет и не было.

Можно ли, скажешь, покаявшемуся спастись? Совершенно можно. “Я всю жизнь провел в грехе; если покаюсь, буду ли спасен?” – “Конечно”. “Откуда это видно?” - От человеколюбия Господа твоего. Разве я на твое покаяние надеюсь? Разве твое покаяние сильно уничтожить тяжкие пороки? Если бы одно твое покаяние было, ты по справедливости должен бы трепетать: но с покаянием соединяется милосердие Божие, а милосердию Божию нет меры, и словом нельзя истолковать благость Его. Имеет меру злоба твоя, но врачевание против нее не имеет меры; злоба твоя, какова бы она ни была, есть злоба человеческая, а Божие милосердие неизреченно. Надейся же, что оно превысит злобу твою. Представь себе искру, упавшую в море: может ли она остаться цела или оттуда снова появиться? Что искра в отношении к морю, то и порок в отношении к человеколюбию Божию, да еще и не то же, а гораздо менее. Море, хотя и велико, но имеет пределы, а человеколюбие Божие беспредельно”.

2. Другой говорит: “Зачем мне исповедоваться? У меня нет никаких таких особо тяжких грехов. Пусть исповедуются те, кто убил, ограбил, обесчестил или совершил какой-нибудь другой грех”.

Это возражение против Исповеди полная противоположность первому. Там из-за угнетающего сознания своей греховности человек не верит, что будет прощен. А здесь отсутствует всякое сознание греховности. “Нет особых грехов…” Но так ли на самом деле? Когда человек долго сидит в запертой комнате, привыкает к ее затхлому воздуху, то не ощущает, насколько он неприятен. Но если кто-нибудь придет с улицы, долго не выдержит накопившегося в комнате смрада и убежит.

Пусть ответят те, кто говорит “нет особых грехов”, есть ли тогда у них Христос в сердце? Он любит обитать в чистых сердцах. А чисты ли их сердца? Вряд ли! Они себе воображают, что они чисты, но воображение еще не есть действительность. “Если говорим, что не имеем греха,- обманываем самих себя, ибо истины нет в нас” (1 Иоанн. 1:8). А где ложь, там нет Христа!

Что тогда? Что нам делать? Исповедаться. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, очистит нас от всякой неправды (1 Иоанн. 1:9).

Святые отцы учат нас, что видеть свои грехи очень трудно.

Они это объясняют ослеплением, которое нам учиняет дьявол. Авва Исаия говорит: “Когда человек отделится от того, кто стоит с левой стороны, т. е. от общения с демонами и от следования их внушениям, тогда он увидит свои согрешения перед Богом во всех их подробностях; тогда он познает Иисуса. Но человек не может видеть свои грехи, пока не разделится с ним разлукой, исполненной трудом и горестью. Те, кто достигал это состояние, обретали плач и молитву. Вспоминая о своей лукавой дружбе со страстями, они не смеют взглянуть на Бога и пребывают в постоянном сокрушении духа”.

Если бы легко было видеть свои грехи, св. Ефрем Сирин не стал бы молиться: “Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения”. Не стал бы и о. Иоанн Кронштадтский говорить: “Видеть свои грехи в их множестве и во всей их гнусности - действительно есть дар Божий”.

Выходит, что те, кто думают, что у них нет особых грехов, на самом деле слепы. Они должны молить Господа, чтобы Он дал им узреть свои грехи и избавиться от охватившего их крайне гибельного духовного сознания, что у них нет особых грехов. Даже если их грехи крохотны, как пылинки, если они не очищаются постоянной Исповедью, грехи накопляются и засоряют горницу сердца, так что туда не может войти высокий небесный Гость.

Мелкие грехи чаще опаснее и самых тяжелых преступлений, потому что последние сильно тяготят совесть и требуют своего искупления, исповедования, отпущения, в то время как мелкие грехи не тяготят особо душу, но имеют то гибельное свойство, что делают ее бесчувственной к Божией благодати и безразличной к спасению. Меньше людей погибли от кровожадных диких зверей, чем от крохотных и невидимых простым оком микробов. Мелкие грехи, как незначительные, мы обходим обычно без внимания. Их мы легко забываем, но при этом, притупляя нравственное сознание, они формируют самую страшную привычку у человека – привычку грешить. Так окаянный грешник приходит к самообману, что он не грешен, что у него все в порядке, а в то же время он жалкий раб грехов.

Мелкие грехи создают самый настоящий мертвящий застой в духовной жизни человека. Как стенные часы останавливаются от накопления мелкой пыли, так духовный пульс человека постепенно замирает под толстым слоем накопленных мелких грехов. Чтобы завелись опять часы, нужно сдуть пыль. Чтобы оживилась духовная жизнь человека, он должен исповедать и самые мелкие грехи.

3. Третий говорит: “Все это так. Но зачем мне исповедоваться, когда я знаю, что завтра опять согрешу? Есть ли смысл в такой исповеди? Другое дело исповедаться и после этого больше не грешить!”

В этом соображении против исповеди содержится нечто очень правильное, но и что-то неправильное. Правильно здесь желание не грешить больше после исповеди. Однако мы, грешные и немощные люди, не можем сразу достичь такой стойкости, которая делает невозможным падение в вольные грехи. Тогда что? Если не можем сразу достичь такой стойкости в добродетели, надо ли предаться пороку? Перестать исповедоваться? Что лучше – лежать в грязи духовного болота или подниматься после каждого падения и идти вперед с надеждою, что все же когда-нибудь можно добраться до прочного берега добродетели? Если не исповедуешься, остаешься в грязи. Если исповедуешься, поднимаешься и умываешься от грязи. “Но зачем мне вставать, когда завтра я снова паду?”- говоришь себе. Если упадешь, опять встань! Каждый день начинай сначала! Это несомненно лучше, чем отвыкнуть вставать.

Молодой монах пожаловался великому подвижнику авве Сысою: “Авва, что мне делать? Я пал!” Старец ответил: “Встань!” Монах сказал: “Я встал и опять пал!” Старец ответил: “Опять встань!” Тогда молодой монах спросил: “И до каких пор мне ставать, когда падаю?” “До твоей кончины”, – ответил авва Сысой.

Этот мудрый совет должны запомнить все мы, желающие исправления, но постоянно падающие опять в прежние свои грехи, обманутые дьяволом. Каждый раз, когда падаем в какое-нибудь прегрешение, нужно вставать. Это “вставание”- и есть Исповедь.

Но зачем нам играть в такие игры – падать и вставать? – спрашивают некоторые. О, это не игра, а борьба, в которой содержится большой смысл. Если как немощные люди мы падаем, но опять встаем, очень вероятно, что смерть застигнет нас вставшими. Тогда мы спасены. Но если мы и не думаем вставать, смерть обязательно застанет нас лежащими в грязи. Тогда мы навеки будем погублены!

Св. Иоанн Златоуст говорит: “Покаяние отверзает для человека небо, оно возводит его в рай, оно побеждает диавола. Грешен ты? Не отчаивайся. Каждый день согрешаешь - каждый день приноси покаяние. Ведь с обветшалыми домами мы поступаем так, что когда в них есть порча, мы гнилые части вынимаем и застраиваем новыми, и никогда не перестаем заботиться о ремонте жилищ наших. То же нужно делать и в отношении самих себя: ты сегодня обветшал от греха? — Обнови себя покаянием”.

Для умывания от телесной нечистоты Бог дал нам воду. А для умывания от душевной скверны Бог даровал благодать святого таинства Исповеди. Каждый человек, когда испачкает руки, моет их. И никто не говорит: “Не буду руки мыть, так как опять их испачкаю!” Так что ж тогда многие говорят: “Не буду исповедоваться, потому что завтра опять согрешу”. Видно, что враг нашего спасения внушает нам не омывать свои души, дабы он добыл власть над ними.

Но нам не надо слушаться этих сатанинских внушений, а исповедоваться часто, потому что частое умывание вырабатывает у нас вкус к чистоте.

Оставьте свой дом на год неподметенным, неубранным, непроветренным! Не превратится ли он в настоящий хлев? А сейчас подумайте, во что превратилась душа того, кто не один год, а двадцать, сорок, шестьдесят или семьдесят лет не очищал душу свою исповедью!..

4. Четвертый говорит: “Я исповедаюсь перед Богом. Какая нужда ходить ко священнику?”

Но если нет нужды ходить ко священнику на Исповедь, тогда вообще не иди к нему! Обратись прямо к Богу, пусть Он тебя крестит прямо сверху. Пусть Он тебя помажет миром, пусть Он тебя венчает, пусть Он совершит таинство Елеосвящения, пусть Он тебя причастит прямо на какой-то небесной литургии и пр. Но ты этого не делаешь. Почему ты непоследователен? Почему для всех других таинств ты обращаешься к священнику, а только о таинстве Исповеди говоришь: “Мне не нужен священник; я исповедуюсь прямо перед Богом!” Не чувствуешь ли ты, что враг твой таким образом обманывает тебя?

Бог определил, чтобы священники совершали святые таинства, дабы посредством них мы получали небесную и всеспасительную благодать. И Исповедь тоже таинство. Если ты исповедуешься перед Богом, хорошо делаешь, так как приводишь в движение свою совесть, припоминаешь свои грехи и даже, может быть, слезы проливаешь о них. Но всем этим ты все еще не получаешь Божию благодать прощения. Так же, как сидя и думая о том, как в незаходящем дне Небесного Царства Божии угодники причащаются непостижимым для нас небесным причастием, ты не причащаешься реально, как бы ни умилялся своим мыслям, пока не примешь видимое св. Причастие, так и здесь, пока не пойдешь к священнику, которому Сам Иисус Христос дал власть связывать и разрешать, как бы ни исповедовался перед Богом, ты все еще не получаешь прощение грехов своих. Ибо Сам Бог благоволил сказать священникам: “Кому простите грехи, тому простятся”.

Кроме того, исповедь перед священником имеет великое воспитательное значение. Она нас смиряет. Она врачует нашу гордость, она заставляет нас спасительно краснеть, она внушает нам стыд и страх и предохраняет нас от будущих грехов. Когда мы грешим, грешим перед всемогущим Богом, но не стыдимся Его, так как не видим Его. Также, когда исповедуемся перед Богом, легко это делаем, потому что не видим Бога и как будто с собою говорим. Зато, какая стеснительность нас охватывает, когда исповедуемся перед священниками! Тому, кто подчинил себя церковному порядку исповедоваться перед духовником, трудно решиться повторить свои грехи, подумав о том, что придется опять раскрывать их на исповеди (срв. св. Иоанн Лествичник, Лествица, 7-мое издание, Сергиев Посад, 1908 г., с. 41). Премудро заповедал Иисус Христос, чтобы наше покаяние совершалось перед священнослужителем, который является свидетелем Божиим!

Но как может священник прощать грехи? – спрашиваешь ты. Может, если так Господь заповедовал. Но ведь и сам священник – грешный человек? Если он грешен, что тебе? Он грешен за себя и будет отвечать перед Богом за свои грехи. Из-за его греховности совершаемые им св. Таинства не перестают быть действенными для тебя, если ты их принимаешь с верой и смирением. Разве солнечный луч, падая в грязь, пачкается? Так и благодать Божия ничего не теряет от того, что предается через погрязшего в грехах священнослужителя. Он сам в судном дне может быть лишен благодати ради своего недостоинства. Но ты, принимая через него Благодать Божию, не будешь ее лишен, если сам покажешься достойным.

Но не выдаст ли священник тайну моих исповедованных грехов? Нет! Ни один священник не имеет права рассказывать то, что услышал на исповеди. Он должен унести тайну исповеди вместе собой в могилу. Поэтому не беспокойся, что срам твоей греховности может быть разглашен в обществе.

Помни, однако, что если ты бежишь от исповеди от ревности к своей чести, сам себя опозоришь. Если ты стыдишься признать свои слабости перед одним человеком, все о них заговорят! Таков духовный закон. Люди чувствуют наши недостатки, как бы старательно мы их ни прикрывали. Если ты их исповедуешь перед одним, Бог ради твоего смирения перед этим одним свидетелем, покроет тебя своей благодатию перед множеством! Но если будешь стыдиться перед исповедником, рухнет твой авторитет перед всеми! Покайся лишь перед одним! Исповедь тебя научит вести борьбу со своими страстями! А если будешь вести настоящую борьбу с ними, множество не узнает о них! И ты с Божией помощью исцелишься, не успев опозорить себя. Но если ты не захочешь исцелиться Исповедью, то и здесь выставишь свое имя на поругание, и на Страшном суде опозоришься перед всей вселенной!

5. Пятый говорит: “Я иду к священнику, чтобы он прочитал мне разрешительную молитву”.

Это самое кощунственное злоупотребление Исповедью! Что означает “разрешительная молитва”? Это означает молитву, разрешающую грехи. Идет христианин к священнику, и, не исповедуя свои грехи, просит его: “Батюшка, прочитайте, мне разрешительную молитву!” И священник кладет епитрахиль на голову кающегося и прощает ему беззакония, которые он не исповедовал, а скрыл.

Остановись, служитель Божий! Что ты делаешь? Знаешь ли ты, какие грехи кроются в этой душе, чтобы так легкомысленно их прощать? Какую ответственность несешь и ты перед Богом! А если от тебя укрыт какой-нибудь смертный грех, и ты легкомысленно допустишь христианина к святому Причастию, не ускоришь ли ты этим гибель его души? Или ты не знаешь слов св. ап. Павла: “Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней!” (1 Кор. 11:27). Почему не испытаешь верующего? Почему преподаешь святыню нераскаянному грешнику? И Иуда причастился вместе с другими св. апостолами на Тайной вечере, но будучи нераскаянным грешником, вместо благодати Божией, сатана вошел в него. Разве ты хочешь из легкомысленного христианина, который без исповеди, а лишь одной разрешительной молитвой приступает ко Христу, сделать второго Иуду? Лучше откажи в св. Причащении неподготовленному, пока покается и исповедуется, чем давать ему огонь и осуждение.

Чтение разрешительной молитвы (без исповеди – прим. пер.) самое большое недоразумение! Это обман Бога, обман и самого себя. Ананий и Сапфира заплатили своей жизнью свою нечестивую попытку обмануть Духа Святого (Деян. 5:1-10). Не обманывай себя, христианин! Священник не может простить тебе грехи, пока не услышит их на исповеди. Он не может разрешить узлы твоей совести, пока к ним не прикоснется. Здесь никакие убаюкивающие совесть “разрешительные” молитвы не помогают. Или ты исповедовал свои грехи и получил прощение, или их не исповедовал, и они остались в твоей душе. Ты не можешь умыться, не касаясь воды, не можешь и от беззаконий очиститься, не исповедав их.

Чтение разрешительной молитвы, как убаюкивание совести, является грехом и для священника, и для мирянина, потому что в его основе лежит ложь и заблуждение. Эта практика не ведет к духовному выздоравлению, а к еще большему греху. У некоего человека роковая болезнь. Положительно известно, что у него за болезнь, известно абсолютно точно и лекарство, которое может ее победить. Но так как оно горькое, больной хочет что-нибудь приятнее. И если врач дает морфин для притупления боли или какой-нибудь сладкий, но бесполезный сироп, то выздоровеет ли больной? Никогда! И кто понесет ответственность за его смерть? И сам он, что хотел обманывать себя сладкими сиропами, и врач, который знал, что нужно ему дать, но из человекоугождения не дал ему.

Недавно хорошая и просвещенная христианка доверила мне следующее: “Я готовилась к св. Причастию. Пошла в церковь и поискала приходского батюшку, чтобы исповедоваться. Священник был очень занят. И его настроение, как я заметила, не было хорошим. Он встретил меня с некоторой досадою: “Ну, ты зачем пришла? Чтобы исповедовать одни и те же мелкие грехи? У тебя нет крупных провинностей перед Богом. Давай, иди сюда, я прочитаю тебе разрешительную молитву!” “Но я хочу исповедоваться, что-то тяготит совесть!” “Нет нужды! Давай, становись здесь на колени!” Я подчинилась и он прочитал надо мной разрешительную молитву. Я встала и ушла. А в душе моей – никакого облегчения! Та же тяжесть там стоит себе и как будто еще больше меня мучает. С середины храма вернулась к священнику, но он был уже занят другими богомольцами. Началось причащение. Я не посмела причаститься, потому что не чувствовала свою совесть умиротворенной.

На следующей неделе я пошла в другую церковь. Там исповедалась и причастилась. Почувствовала большую радость от исповеди. Лишь тогда мне стало легче.

---

На главную | Содержание

---